Павлинова похотливо улыбнулась.
Черт с вами! Не свечку же мне держать в конце концов.
Я перешел в большую комнату и принялся рыскать взглядом по
полкам: в надежде обнаружить что-нибудь съестное. У меня
создалось впечатление, что, когда мы только вошли, на одной из
них стояло большое блюдо с печеньем. Блюда не было.
Антикварщики тоже почти все разошлись. Лишь Артур Ризе о чем-то
беседовал с фрау Сосланд. Поодаль стояли Жопес и Юрико.
-- Этот тоже почему-то вышел, -- проронил Жопес, пытаясь
просверлить взглядом закрывшуюся за моей спиной дверь.
-- Значит, так надо, -- улещивал его Юрико голосом домашнего
лекаря.
-- Какие-то еще подозрения! Бред! -- возмущенно прокукарекал
Жопес.
Беседа наедине затягивалась. Жопес начал изнывать, затем не
на шутку встревожился.
-- Пора бы ему уже, -- сказал я и посмотрел на часы.
-- Что значит, пора?! На что вы намекаете?! -- тут же
взорвался Жопес.
Наконец, Таня Павлинова грациозно выплыла из кабинета.
Следом двигался Джаич. Жопес мигом бросился к ним.
-- Теперь я вправе поинтересоваться, о каких подозрениях
идет речь?
-- Пока ничего конкретного вам сказать не могу.
-- А мне? -- поинтересовался Юрико.
-- Вам тоже.
Еще бы!
Юрико разочарованно вздохнул.
-- Безобразие! -- воскликнул Жопес.
Затем схватил Павлинову в охапку и поволок к двери.
-- Ты ее там случайно не изнасиловал? -- осведомился я.
-- Почему ты так решил?
-- Когда она выходила, у нее был слишком довольный вид.
-- Она сама кого хочешь изнасилует, -- подал голос Юрико.
-- И давно она у Тухера?
-- У кого?
-- Ну, у Жопеса.
-- А, недавно. Думаю, недели три.
-- Занятная особа, -- загадочно произнес Джаич, и я подумал,
что он ее или она его -- суть не так важно.




После моего доклада полуголым "голым пистолетам", ошалевшим
от подобного развития событий, -- еще бы! Вместо заурядного
хулиганства постоянно растущая гора трупов, -- мы с Джаичем
отправились в ресторан.
Откровенно говоря, я совершенно не разделял воодушевления
Джефферсона и КН. Дело приобретало все более угрожающий оборот.
В наличии имелось уже двое убитых, не считая парижан, а
следствию не удалось продвинуться ни на шаг. Напротив,
количество версий неудержимо росло, а за деревьями, как
говорится, леса не видно.
Ресторанчик оказался так себе, не чета "Блудному сыну". Мы
заказали по порции говяжьей вырезки и салат. Джаич большими
кружками поглощал пиво.
-- Версий много, -- начал я, -- но все же наиболее
впечатляющей выглядит версия КГБ. На втором месте -- моя, с
маньяком.
-- КГБ здесь ни при чем, -- отрезал Джаич.
-- Ну да, конечно! Другого я от тебя и не ждал. Разумеется,
можно отбросить версию КГБ как самую взрывоопасную и создавать
перед семьей Сосланд видимость активной деятельности. Но эдак
всех берлинских антикварщиков перещелкают одного за другим.
Тогда уж лучше сразу расписаться в своей полной беспомощности.
-- Это не КГБ, -- стоял на своем Джаич.
-- Разрешите полюбопытствовать, откуда такая непоколебимая
уверенность?
-- Комитет никогда не станет заниматься подобным маразмом.
Появись у них интерес к вывезенным из страны ценностям, они бы
инсценировали ограбление, а не стали бы поливать их из
аэрозольных баллонов. Какой смысл?
-- Ага, значит, ты все-таки признаешь, что наиболее
вероятной причиной происходящего является чей-то интерес к
предметам, вывезенным именно из России. Ведь в антикварных
магазинах продаются отнюдь не только они.
-- Но православные иконы есть практически у каждого. А
помимо этого, фаянс, фарфор, книги, раритеты. Скажем, у Бенеке
недавно было несколько писем Алексея Толстого, а у Ризе имеется
скрипка работы мастера Батова.
Всей этой информацией его, разумеется, снабдил Юрико.
-- Ты понимаешь... -- Я отсек от своей вырезки приличный
ломоть и усердно заработал челюстями. -- Конечно, в данных
действиях смысл уловить нелегко, но не мне тебе объяснять, что
КГБ -- организация архихитрая и изощренная. Догадаться об
истинных мотивах их поведения вообще не всегда возможно.
-- Кто бы мог подумать, -- иронически отозвался Джаич.
Вокруг него уже клубилось облако "Партагаза".
-- Не вижу ничего хорошего, если расследование пострадает
из-за твоей хронической привязанности к этой организации, --
настаивал я. -- Ты даже не хочешь рассмотреть всерьез эту
возможность, хотя, пожалуй, только КГБ под силу подобные
манипуляции с замками и сигнализацией.
Я посмотрел на него с вызовом. Последний довод представлялся
мне достаточно веским.
-- Как ты думаешь, кто такая Таня Павлинова? -- неожиданно
поинтересовался Джаич.
-- То есть как это кто? Любовница Жопеса. Хотя теперь,
возможно, не только его.
-- Очень ценное дополнение, -- сказал Джаич и отхлебнул
пива. -- Я познакомился с ней много лет назад под Витебском. В
одной из спецшкол КГБ.
Я разинул рот. Вот уж чего-чего, а этого я не ожидал.
-- Разумеется, ты понимаешь, что пока это не для сумасшедших
"пистолетов". Я и тебе доверился только оттого, что, возможно,
в ближайшее время нам предстоит совместно рисковать жизнью.
-- Значит, ты уже знаешь, в чем тут дело? -- уточнил я.
-- Ни черта я не знаю! Знаю только, что КГБ здесь ни причем,
поскольку они сами обеспокоены случившимся. Они предполагают,
что против них готовится какая-то широкомасштабная провокация.
-- И поэтому Павлинова сделалась любовницей Жопеса?
-- Приблизительно. И настоящая фамилия ее, разумеется, не
Павлинова.
-- А какая?
-- Не твое дело.
-- М-да...
Какое-то время я занимался одновременным перевариванием пищи
и информации
-- Ну тогда остается моя версия с маньяком. Не имеешь ничего
против?
-- Не буду иметь, если объяснишь, каким именно образом у
маньяка оказался пистолет прапорщика Никодимова.
-- Он ему его продал. Дело в том, что маньяком вообще может
быть выходец из России. И он мстит за то, что антикварщики
способствуют вывозу культурных ценностей за рубеж. Надеюсь, ты
обратил внимание, что и в Париже и здесь жертв не убивают -- их
казнят.
-- В Париже -- да. Здесь же подобное известно пока только в
отношении Бенеке. И то исключительно со слов Пауля фон Лотмана.
-- Не сомневаюсь, что все это подтвердится.
-- Тогда твоя версия будет иметь право на существование.
-- Ах, какой добрый дядя! -- не выдержал я. -- Единственная
версия, которая почти все объясняет. Может быть, у тебя имеется
другая?
-- Конечно, -- Джаич изо всех сил старался казаться
невозмутимым. -- Мне, например, больше понравилось
предположение Марка Немировского, что это дело рук одного из
конкурентов. Во-первых, как заметила еще фрау Сосланд,
злоумышленник хорошо разбирается в антиквариате, во-вторых,
именно в данном случае нет смысла что-либо воровать, поскольку
реализовать это все равно не удастся. Напротив, взятое явилось
бы потенциальной уликой. Задача здесь может быть только одна --
запугать конкурентов до смерти и завоевать рынок.
-- Он их не запугивает до смерти, а применяет для этого
огнестрельное оружие.
-- Ну, это когда менее эффективные меры не приносят
результата.
-- Тогда встречный вопросик, -- я насадил на вилку очередную
порцию вырезки. -- Каким именно образом пистолет прапорщика
Никодимова оказался у нашего гипотетического кровожадного
антикварщика?
-- А кто тебе сказал, что он у него оказался? Антикварщик
мог нанять самого прапорщика Никодимова или Гунько. Или их
обоих.
-- Но, насколько я понял, Никодимов и Гунько дезертировали
совсем недавно. Как они могли умудриться устроить разборку в
Париже?
-- В Париже исполнители были другими. Заказчик -- тот же.
-- Хорошо, тогда нам остается выяснить, кто из антикварщиков
торгует и в Берлине, и в Париже. И дело в шляпе. Насколько я
помню, из таковых имеется только Барбара Штилике. Но у меня
сложилось впечатление, что это мелкая сошка. Если, разумеется,
за ней никто не стоит.
-- Видишь ли, не исключен вариант, что этот некто работает
пока что только в Берлине, или только в Париже, а, возможно, к
примеру, и только в Вене. И заблаговременно готовит для себя
повсюду благоприятную почву.
-- Ну, тогда задача практически неразрешимая. Пойди туда, не
знаю куда, найди то, не знаю что. Маньяка было бы выловить
гораздо проще. Советую принять мою сторону.
-- Да не верю я в существование подобного маньяка! Это раз.
Маньяки в основном обитают в американском кино. А, к тому же,
совершенно не нахожу, чтобы разыскать его оказалось проще.
Единственное, от чего реально мы можем оттолкнуться, это
пистолет прапорщика Никодимова.
-- И как ты собираешься отталкиваться?
Он хитро улыбнулся.
-- Поскольку с Павлиновой мы старые приятели, мне удалось
выяснить, что служили Никодимов и Гунько в Вюнсдорфе. И еще
кое-что удалось разузнать.
-- Ага, -- осклабился я.
-- Не знаю, почему это вызывает у тебя сарказм.




Вечером Джаич отправился в пивную, что напротив магазина
Юрико, на очередное рандеву с красномордыми. Я же предпочел
остаться дома. Я бы, конечно, съездил на улицу "17 июня", но
под рукой не оказалось автомобиля. Надо будет попросить Джаича,
чтобы выбил из Горбанюка еще один.
Пришлось ограничиться прогулкой с Саймоном по опустевшим
улицам. А по возвращении домой меня ждал сюрприз. На диване в
большой комнате сидели Малышка с Троллем и о чем-то яростно
спорили.
-- Я ведь говорил, чтобы ноги вашей здесь не было! -- тут же
вспылил я. -- Немедленно отправляйтесь восвояси.
-- Ну вот еще, -- запротестовал Тролль. -- Вместо того,
чтобы пожать мою мужественную руку и чмокнуть в щеку Малышку,
он открывает вот такое орало... -- Его руки сделали движение,
напоминающее жест рыболова, когда тот хвастается особенно
крупным уловом, только ладони разошлись не в горизонтальном, а
в вертикальном направлении. -- Мы, между прочим, более суток в
пути, пересекли три границы, ужасно устали, хотим кофе и даже с
места не сдвинемся.
-- Ты не будешь указывать мне, куда чмокать Малышку!
Все же Малышку я поцеловал, но Троллю руки не подал.
-- Может быть, у вас и виза немецкая имеется? -- съязвил я.
-- Может, и была бы, соизволь ты побеспокоиться о наших
заграничных паспортах.
-- Я тебе сто раз говорил: для этого нужна фотография...
-- Очень мило! Фантом должен предоставить тебе фотографию!
Ты -- самый худший из всех бюрократов России.
-- Ладно, заткнись!
Я сконцентрировал внимание на Малышке.
-- Как поживаешь, радость моя?
-- Я очень по тебе соскучилась.
-- Я тоже.
-- Жалкий лицемер! -- вновь вмешался Тролль. -- А как же
улица "17 июня"? А поганый секс-шоп, из которого ты вылетел,
будто ошпаренный?
Я мигом пришел в бешенство и поискал глазами какую-нибудь
емкость, чтобы наполнить ее водой. Но по всей комнате валялись
только мятые металлические банки из-под пива.
-- Ладно, ладно, -- буркнул Тролль. -- Мокрушник хренов...
Так и быть, оставлю вас наедине. Отчет о проделанной работе
готов заслушать позднее.
Его наглости не было предела.
Тролль удалился в чулан, а я повалил Малышку на пол и
занялся с нею любовью. Использовать для этого диван Джаича
почему-то не хотелось.