разумеется, есть. Где их нету?
У меня чесался язык добавить, что даже в страну развитого
социализма они умудрились проникнуть, но сейчас мне было
невыгодно дразнить его.
-- Знаешь что... -- Джаич щелкнул зажигалкой и принялся
отравлять воздух дымом "Партагаза". -- Здесь имеется масса
заведений, где особи противоположного пола берутся помочь
одинокому идальго с помощью руки. Дешево и сердито.
-- Насколько дешево? -- поинтересовался я.
-- По-моему, марок десять. Мне кажется, что для таких
командировочных, как мы, это вполне по карману.
-- И они знают свое дело?
-- Поверь мне, -- проговорил Джаич и осекся.
Это прозвучало в высшей степени убедительно.
Мы еще немного побродили по Курфюрстендам, а затем

приблизились к одному из подобных заведений. Световая
реклама и музыка, доносившаяся изнутри, были самого высокого
качества. Джаич остался на улице, а я вошел. Стены здесь
украшали большие фотографии с весьма соблазнительными
голенькими девицами, сделанные на подсвеченном стекле. Девицы
поощрительно улыбались. Они только и составляли мне компанию,
поскольку больше в зале не было ни души. Отсюда можно было
попасть в несколько отдельных кабинок. Я вошел в одну из них и
закрыл за собой дверь. В кабинке имелась еще дверь, а помимо
этого довольно много широких клавиш, на каждой из которых тоже
размещалось по женской фотографии. Здесь женщины были куда
паршивее. Я с трудом отыскал одну, мало-мальски приемлемую, и
нажал на соответствующую клавишу. Раздался ласковый перезвон
бубенчиков, и из соседней двери появилась о н а. Я сразу понял,
что фотография на клавише лжет и что она сделана по меньшей
мере лет десять назад. На лице у нее было килограмма два
косметики, но все бы еще ничего, не угоразди ее снять с себя
блузку и остаться в одних лишь шортиках. Терпеть не могу
отвислые груди, а эти, пожалуй, были самыми отвислыми и
морщинистыми в мире. Она улыбнулась и протянула руку к моему
зипу, но меня только и хватило, что сунуть в эту руку десять
марок и в панике броситься наутек. Я вылетел на улицу с такой
скоростью, что Джаич чуть было не упустил меня. Потом меня едва
не стошнило.
-- Так быстро? -- удивленно вскинул он брови. Он продолжал
отравлять воздух "Партагазом".
Я высказал ему все, что думаю теперь о подобного рода
заведениях.
-- Я ведь говорил, что зараза... -- согласился Джаич. -- И,
вообще, эта проституция...
-- Это такая зараза, что она даже проникла в страну самого
развитого в мире социализма, -- Теперь я мог не заботиться о
его настроении. -- Именно проститутки послали нашу страну в
глубокий нокаут. С подачи Запада, разумеется.




Когда мы вернулись домой, Джаич предложил бросить жребий,
кому занять маленькую, а кому -- большую комнату. Честно
говоря, я был даже несколько озадачен, поскольку чисто
автоматически считал квартиру своей: ведь она так сильно
напоминала мою собственную. Однако предложение Джаича,
безусловно, являлось справедливым.
Думаю, излишне упоминать, что жребий я проиграл. Джаич
принялся бодро прыгать посреди выигранной жилплощади со
скакалкой в руках, очевидно, совершая свой обычный вечерний
моцион. Я же, почистив зубы и побрившись, разместился на узкой
неудобной кровати в чуланчике.
Вдоволь напрыгавшись, Джаич заглянул ко мне.
-- Эй, Крайский, завтра у нас появится собственная машина, и
вечером мы поедем на улицу "17 июня".
-- Чем интересна улица "17 июня"? -- полюбопытствовал я.
-- А там такой бабец в одних плавочках стоит -- пальчики
оближешь. Правда, он обходится значительно дороже, но ведь за
удовольствие нужно платить.
-- Я тебе не верю, -- отозвался я. Внезапно мне сделалось
очень одиноко.
-- Ну и напрасно, -- сказал он. -- Джаич никогда не врет.
Потом он вернулся в большую комнату и заскрипел диванными
пружинами. Вскоре послышался его храп.
Вот я и на Западе, -- подумалось мне. -- И что же я имею с
гуся? Какие-нибудь поражающие воображение апартаменты? Голубой
кафель с черной сантехникой? Супермодерновые светильники?
Подогревающиеся зеркала? Черта с два! Такая же точно квартира,
что и дома, только без центрального отопления. К тому же там
она целиком принадлежала мне, а здесь -- один лишь чуланчик.





На следующее утро ровно в десять часов нам подогнали машину.
Это был старенький обшарпанный "Варбург" бежевого цвета. За
рулем восседал Горбанюк.
-- Уму непостижимо! -- воскликнул Джаич, стоило ему увидеть
автомобиль.
-- Что-нибудь не так? -- с ангельским видом поинтересовался
Горбанюк.
-- Крайский, натрави на него Саймона.
Я подумал-подумал да и опустил Саймона на землю. Тот,
конечно же, не стал рваться вперед и лаять. Напротив, со
свойственным ему коварством принялся подбираться к Горбанюку с
тыла.
-- Мне кажется, это как раз то, что вам необходимо, -- тем
временем внушал нам Горбанюк. -- Небольшой автомобиль легко
припарковать, к тому же он не привлечет к себе лишнего
внимания...
-- Ты лучше расскажи, где тебе удалось раздобыть такую
колымагу? -- прервал его излияния Джаич.
-- Между прочим, это было не так уж легко, -- с чувством
отозвался Горбанюк.
-- Охотно верю.
-- А я думал, что в Германии как раз подобные драндулеты и
привлекают к себе внимание, -- подал я голос.
-- К сожалению, пока это не совсем так, -- развел руками
Горбанюк. -- Гарантирую, что никто даже не посмотрит в вашу
сторону.
После ночи, проведенной в чулане, я готов был ему поверить.
Тут я заметил, что Саймон уже успел занять стартовую позицию
напротив обтянутых дорогими брюками ягодиц Горбанюка, и грозно
подозвал его к себе. Тот подчинился, всем своим видом
демонстрируя неохоту и разочарование.
-- Она хоть через три километра не развалится? --
поинтересовался Джаич, критически осматривая "Варбург" со всех
сторон.
-- Гарантирую, к тому же в салоне имеется стереомагнитола с
колонками.
-- У меня и без того есть "Вокман", -- возразил я.
-- Ладно, Крайский, садись, -- махнул рукой Джаич. -- Нечего
на него время тратить, оно у нас денег стоит.
-- Текст доверенности в папке на заднем сиденье, -- поспешно
сообщил Горбанюк.
-- О'кэй.
В салоне было тесно. Я примостился рядом с текстом
доверенности, водрузив к себе на колени Саймона. Джаич уселся
за руль, сунул в пасть очередную "партагазину" и включил
двигатель.




Фрау Сосланд уже дожидалась нас в условленном месте. В
джинсах и кожаной куртке, как и было обещано, а у ног ее
отиралось несуразное существо, именуемое таксой.
Джаич лихо притормозил рядом и открыл противоположную от
себя дверцу.
-- Садитесь, -- коротко бросил он.
-- Кто вы такие?! -- испуганно взвизгнула фрау Сосланд. --
Что вам от меня нужно?!
-- Меня зовут Николай Болин. А этот, второй, -- Крайский.
-- А это, по-вашему, синий БМВ последней модели?!
Она бросила брезгливый взгляд на видавший виды старенький
"Варбург".
-- Я специально сказал про синий БМВ, -- объяснил ей Джаич.
-- Если вы допускаете, что за вашим домом могут следить, то с
неменьшим успехом они могут прослушивать ваши телефонные
разговоры. Синий БМВ способен сбить их с толку. Садитесь, мы не
можем тут больше стоять.
-- Не стану я садиться в неизвестную машину. Откуда мне
знать, что вы действительно те, за кого себя выдаете? Раз уж у
меня прослушивается телефон...
-- Так вот же болонка! -- Джаич ткнул пальцем в Саймона. Он
уже начинал терять терпение.
Наличие болонки, как ни странно, ее успокоило. Фрау Сосланд
крякнула, схватила таксу, словно кусок бревна, и взгромоздилась
на переднее сиденье. Джаич тут же рванул с места.
Стараясь поймать его взгляд, я с торжествующим видом
уставился в зеркало заднего обзора. В госпоже Сосланд и близко
не наблюдалось ничего худенького и изящного. Напротив, это была
толстая корова, на которой джинсы и кожаная куртка смотрелись,
словно смокинг на гиппопотаме. Лицо ее было старательно
наштукатурено, а на ушах красовались огромные серебряные
клипсы.
Вдруг вспомнилась морда вчерашней шлюхи из увеселительного
заведения, и меня снова чуть было не стошнило.
Стоило машине тронуться с места, как Саймон и такса яростно
сцепились друг с другом. Поднялся такой остервенелый лай, что
ни о каком разговоре не могло идти и речи. Такса все время
норовила выскользнуть из старческих рук хозяйки и тяпнуть
Саймона за нос. Это ей почти удавалось. Я отодвинул Саймона в
угол, и щелкающая зубами пасть таксы постоянно находилась у
моего лица. Не будь фрау Сосланд нашей заказчицей, я бы, не
раздумывая, разорвал таксу на куски.
В конце концов Джаич нашел выход из положения. Он подрулил к
большому скверу, в котором мы и должны были продолжить беседу.
Но здесь мы столкнулись с новым препятствием, поскольку я
наотрез отказался от предложения погулять с Саймоном где-нибудь
в сторонке и дать им возможность пообщаться наедине. Ведь Лили
поручила мне сопровождать Джаича повсюду.
-- Привяжи Саймона покрепче к дереву и отправляйся с нами,
-- предложил Джаич.
-- А если его украдут?
-- Да кому она нужна, эта ваша болонка? -- подала голос фрау
Сосланд.
-- Тогда лучше привяжите свою таксу.
-- И не подумаю.
Короче, требовалось решить задачку наподобие той, где волка,
козла и капусту нужно было в целости и сохранности перевезти с
одного берега реки на другой.
Наконец, мы набрели на большую поляну. Саймона привязали с
одной стороны от нее, таксу -- с противоположной, а сами заняли
позицию посредине. Так чтобы нам были видны оба пса, а им друг
друга видно не было. К тому же между ними пролегло расстояние
не менее пятидесяти шагов.
-- Теперь можно и поговорить, -- с облегчением произнес
Джаич.
-- А что, собственно, вы рассчитываете узнать?
-- Ну, во-первых, чем вы так серьезно напуганы?
-- Я бы сформулировал иначе, -- вмешался я. -- Что конкретно
вас беспокоит? Чего или кого вы боитесь? Что может случиться?
Джаич скривился и с досадой посмотрел на меня. Видимо, моя
правота в вопросе об истинных габаритах нашей заказчицы и,
следовательно, об уровне ее вменяемости ничему его, бедолагу,
не научила.
-- Может случиться самое ужасное и непоправимое, --
вклинилась в наше немое противостояние фрау Сосланд.
-- А именно?
-- Моего сыночка могут... его могут...
-- Что? -- не выдержали мы.
-- ...убить. -- Она принялась хлюпать носом.
-- Кто может убить? -- насел тут же Джаич. -- Почему вы так
решили?
-- Мне не нужно решать, я чувствую... -- Она вытащила из
кармана носовой платок и принялась искать на нем чистое место.
-- Та-ак... Расскажите все же все по порядку.
-- Я уже рассказывала этому вашему Горбанюку. Какой-то
негодяй несколько раз забирался в лавку Юрико...
-- А откуда вам известно, что негодяй был в единственном
числе? -- ухватился я.
-- Мне ничего не известно, я надеюсь. Если их было несколько
-- это конец света.
-- А почему вы называете вашего сына Юрико? Он грузин?
Более идиотского вопроса Джаич не смог бы придумать. Видно,
от оглушительного лая собак его слегка контузило.
-- Никакой не грузин! Самый натуральный... негрузин. Просто
с детства мы так его прозвали. Уже не помню, с чего это
началось.
-- А кто его так назвал, вы или ваш супруг?
-- Я же говорю, что не помню. Наверное, супруг.
-- Он уже умер?
-- Ха, он переживет всех нас. У него сеть аптек в Израиле.
Можете себе представить, какие он принимает лекарства.
-- А живет он тоже в Израиле? -- Джаич явно к чему-то
клонил. Только вот к чему?
-- Конечно, у него там дом.
-- Я так понял, что он не из нуждающихся. Я говорю сейчас о
деньгах.
-- Покажите мне человека, который бы не нуждался в деньгах.
А моему бывшему муженьку их всегда не хватало.
-- А ваш капитал... м-м-м... имеет... м-м-м...
-- Вы хотите спросить об источниках нашего нынешнего
состояния? И имеет ли к этому отношение мой бывший муженек?
-- Да.
-- Конечно, -- сказала фрау Сосланд. -- Я общипала его как
могла. Но он был, разумеется, не единственным источником.
-- А сколько раз вы были замужем?
Очевидно, Джаич пустился на поиски других источников. Но не
тут-то было.
-- Мне вполне хватило одного раза, -- отрезала фрау Сосланд.
-- С лихвой.
-- А других детей у вас не было?
-- Нет.
-- Хорошо, -- похвалил ее Джаич. -- Очень хорошо. И когда вы
последний раз виделись с вашим бывшим супругом?
-- Приблизительно с месяц назад. Он приехал по делам и
пришел повидаться с Юрико. Я как раз находилась у сына.
-- Антикварная лавка принадлежит Юрико?
-- Нет, нам обоим. Но последнее время всеми делами ведает
он.
-- Однако вы разбираетесь в... этом бизнесе?
Браво! Джаич произнес слово "бизнес" без видимого
содрогания.
-- Разумеется. И должна вам сказать, совсем недурно.
-- В лавке сейчас имеются ценные предметы ?
-- Не знаю, что вы подразумеваете под словом "ценные". В
лавке есть вещи, которые стоят целое состояние.
Если бы в свою очередь мы представляли, что она
подразумевает под словами "целое состояние".
-- Но эти, как вы выразились, негодяи не проявляют к ним ни
малейшего интереса?
-- Пока нет. По крайней мере, видимого.
-- Как вы можете это объяснить?
-- Никак. Я надеялась, что вы мне это объясните.
-- М-да... -- Джаич призадумался. -- На ваш взгляд,
ориентируется этот самый гость -- или гости -- в ценах на
антиквариат?
-- Думаю, он прекрасно во всем ориентируется, поскольку
поливает краской лишь то, что представляет наибольший интерес.
-- Вот как?
Джаич выразительно посмотрел на меня.
-- И это не только у Юрико. У других -- та же картина.
-- У кого это, у других?
-- Я имею в виду остальных антикварщиков, которые
специализируются на торговле предметами старины с территории
бывшего Союза.
-- Вы хотите сказать, что к ним в магазины тоже проникает
некий Х, чтобы пройтись по товару аэрозольными красителями? --
с удивлением уточнил Джаич.
-- Ну да, конечно!
-- Ко всем антикварщикам Берлина?
-- По крайней мере, к тем из них, кто занимается русской
культурой. Как я уже только что упомянула.
-- А вы говорили об этом Горбанюку?
-- Не помню.
Джаич снова задумался.
-- И что полиция?
-- Господи! Что может сделать полиция? Они стоят на ушах.
Злоумышленникам их сигнализация, что детская забава. Такого еще
не бывало. Они даже заподозрили, что антикварщикам сообща
захотелось поиздеваться над ними.
-- М-да...
Версия Джаича с участием в деле отца Юрико, если я правильно
уловил логику задаваемых им вопросов, -- имелась ли в его
вопросах вообще какая-либо логика? -- начинала дышать на ладан.
-- Расскажите, пожалуйста, по подробнее о тех вещах,
которыми торгует ваш сын.
-- Что значит, по подробнее? Описать каждый предмет? Он ведь
торгует всем, чем придется! Но конек, разумеется, это русский
фарфор. Наша коллекция фарфора -- лучшая в Берлине.
-- Кто является вашим поставщиком?
Фрау Сосланд тут же насторожилась.
-- У нас целый ряд поставщиков. Почему это вас интересует?
-- Меня интересует все, что может пролить хотя бы какой-то
свет на события.
-- Наши поставщики не имеют к этому ровным счетом никакого
отношения. Уверяю вас. И давайте сменим пластинку.
-- А ваш бывший супруг что-то смыслит в антиквариате? --
Джаич сделал робкую попытку вернуться на проторенную тропинку.
-- Нет, только в лекарствах.
-- Существует такая вещь, как антикварные лекарства?
Она загоготала.
-- Я имею в виду, что, кроме лекарств, он вообще больше ни в
чем не смыслит.
-- Понятно.
На Джаича было жалко смотреть.
-- А почему вы все-таки решили, что вашему сыну угрожает
опасность? -- протянул я ему руку помощи. Хотя он решительно
этого не заслуживал.
-- Господи! Я ведь уже сказала, что чувствую. И потом я
вижу, что он очень напуган. Хотя он запрещает мне вмешиваться в
это дело, но я стараюсь подслушать все, что только возможно.
Недавно к нему в лавку приходил Жопес, и они встревожено
шептались у Юрико в кабинете. Я, конечно, почти ничего не
разобрала, но готова поклясться, что дело принимает угрожающий
оборот.
-- А кто такой этот Жопес?
-- Один из антикварщиков. Его лавка расположена по
соседству.
-- Жопес -- это его фамилия?
-- Прозвище, конечно. Фамилия -- Тухер. Эрнест Тухер. Но все
знакомые, даже некоторые клиенты, называют его Жопесом.
-- И что же вам удалось понять из их разговора?
-- Почти ничего. Они ведь шептались. Разве только...
-- Да?
-- Мне показалось, что нечто подобное уже происходило в
Париже.
-- Когда?
-- Видимо, не так давно. Там то же самое происходило с
антиквариатом, и сигнализация бездействовала.
-- А еще что-нибудь вам удалось услышать? Тогда или в другой
раз?
-- Нет.
-- Не густо... А мы могли бы побеседовать с ними? Я имею в
виду Жопеса и Юрико.
-- Вы хотите, чтобы сын сожрал меня заживо? Он же
категорически запретил мне совать нос в это дело. Я ведь уже
говорила.
-- Но это не его, а ваше общее дело. Лавка-то принадлежит
обоим.
-- Неважно! Сейчас он сам там управляется. И он настаивает,
чтобы я не совала куда не надо свой длинный нос.
-- Это, конечно, усложняет дело.
-- А я вам потому и плачу... Послушайте, вы должны сохранить
мне сына. Если вы этого не сделаете, я затаскаю вас по судам, я
буду являться к вам во сне, я прокляну вас, и на ваши головы
падут десять казней египетских, я... -- Она запнулась и вновь
принялась хлюпать носом. -- Он -- единственное близкое мне
существо, -- добавила она. -- Моя кровинушка...
На протяжении разговора фрау Сосланд несколько раз
принималась искать на носовом платке чистое место. Наконец-то,
она его нашла. Раздались трубные звуки, и тело нашей клиентки
начало содрогаться.
Долго стоять посреди поляны и беседовать было не очень-то
удобно. Тем более, что рядом появился ротвейлер, которого едва
сдерживала на поводке девочка-подросток. Оба наших пса, в
особенности такса, мгновенно изошли яростью, и это говорило о
том, что пора сматываться.
-- Вэл, -- сказал Джаич. -- Будем считать, что первая
информация для размышлений получена.
-- Что вы намерены предпринять? -- поинтересовалась фрау
Сосланд.
-- Вообще-то, у меня принцип не посвящать клиентов в детали,
но в данном случае, учитывая ваше взвинченное состояние,
придется сделать исключение. Мы понаблюдаем за лавкой
исподволь. Кто вокруг отирается и так далее. Ну а дальше --
время покажет.
Браво, Джаич! Можно подумать, что у нас клиентов, словно
собак нерезаных.
-- Вы сообщите мне о результатах?
-- Мы сообщим сразу же, как только появится результат.
-- По какому телефону я вас смогу разыскать?
-- К сожалению, там, где мы сейчас остановились, вообще нет
телефона. Мы сами вас разыщем, когда в этом возникнет
необходимость.
-- А если мне нужно будет передать что-то срочное?
-- Позвоните Горбанюку, ему известно, как с нами
связаться... Вас подвезти? -- поинтересовался Джаич с тайной
надеждой, что этого делать не придется.
-- Чтобы я еще раз согласилась на подобную пытку?
-- Правильно, -- похвалил ее Джаич. -- Нужно, чтобы нас как
можно меньше видели вместе.




-- Ну, что скажешь? -- проговорил Джаич, лихо вертя баранку.
Мы ехали в район города под названием Шпандау. Там облюбовали
себе местечко почти все берлинские антикварщики.
-- По-моему, последняя стадия паранойи, -- отозвался я. --
Еще спасибо, что мы оказались в столь дискомфортной ситуации.
Были бы мы действительно на БМВ да вдобавок без Саймона, она бы
из нас все жилы вытянула.
-- Как бы то ни было, тебе не стоило вмешиваться в разговор.
Лили поручала тебе слушать, а не языком трепать.
Это был выпад, который я не мог пропустить.
-- А тебе не кажется, что наиболее дебильные вопросы задавал
все же ты? Сразу принялся подозревать отца Юрико. Причем здесь
этот бедолага аптекарь?
-- Ну, во-первых, судя по всему, он далеко не бедолага. А,
во-вторых, я и не думал его подозревать. Запомни, Крайский:
совершенно неважно, о чем конкретно ты говоришь. Главное --
суметь из любого закоулка разговора, словно из лабиринта, выйти
на полезную тебе информацию.
-- И что, вышел?
-- Пока не знаю, но вполне возможно.
-- Какую же информацию ты предположительно считаешь
полезной?
-- А вот этого я тебе не скажу.
-- Не имеешь права, -- запротестовал я. -- Ведь я сейчас
должен докладываться "голым пистолетам".
-- Вот и доложи им обо всем, что ты видел и слышал.
-- Я расскажу им, что ты от нас что-то скрываешь.
-- Валяй.
-- Ну и вонючий же этот твой "Партагаз"! -- возмутился я.
-- Послушай, Крайский, -- сказал Джаич, -- ты слишком рано
начинаешь раздражаться. Нам ведь вместе еще не один денек
коротать.
-- В самом деле? А я уж было подумал, что разгадка у тебя в
кармане.




Лавка Юрико находилась на тихой тенистой улочке. Машины здесь
проезжали редко, пешеходы проходили ненамного чаще, и
оставалось загадкой, как в подобном месте можно заниматься
торговлей антиквариатом и при этом сводить концы с концами.
От посещения лавки мы воздержались. Лишь послонялись
поодаль, а потом нырнули в пивную, которая находилась на
противоположной стороне улицы. Выпили по бокалу прохладного
темного пива, временами поглядывая на окна лавки, а затем Джаич
выпил еще два. Посреди пивной стоял удивительный стол:
точь-в-точь биллиардный, только без луз.
-- Это для игры в карамболь, -- пояснил Джаич.
-- А как играть? -- удивился я. -- Луз-то нет.
-- При случае научу, -- пообещал он.
Сама пивная была не очень большой: стойка, дюжина столиков,
покрытых красной клеенкой, в углу -- два игральных автомата. На
стене висел телефонный аппарат. Джаич бросил в него тридцать
пфеннигов и набрал номер Горбанюка.
-- У нас есть представительство в Париже? -- поинтересовался
он без какого бы то ни было вступления.
-- Конечно, -- почти обиделся тот.
Слов Горбанюка я, разумеется, не мог расслышать, но этот
разговор Джаич мне потом пересказал.
-- Мне нужно, чтобы ты связался с ними. Пусть просмотрят
французские газеты за последние несколько месяцев. Возможно, с
парижскими антикварщиками происходило что-то похожее.
Проникновение в помещения, бессилие сигнализации, аэрозольные
красители... Если найдут что-нибудь на эту тему, пусть
немедленно переведут на русский и пришлют сюда.
-- Понятно, -- отозвался Горбанюк без малейшего энтузиазма в
голосе. -- А что если этим займется наше представительство в
Марселе?
-- А почему не парижское?
-- У них там сейчас запарка с подготовкой одного очень
крупного и важного для нашей фирмы проекта.
-- Хорошо, пусть будет Марсель, -- милостиво согласился
Джаич и повесил трубку.
Все же я был вынужден признать, что в его действиях начала
прослеживаться определенная осмысленность.
Джаич бросил еще один взгляд в окно на дверь лавки, затем,
словно решившись на что-то, направился к выходу.
-- Пойдем.
-- Куда? -- поинтересовался я.
-- Нанесем визит Юрико.
-- Но ведь тогда он свою мамашу заживо слопает.
-- Ну и на здоровье. Приятного аппетита.
Мы пересекли улицу, подошли ко входу в лавку, и Джаич
решительно потянул дверь на себя. Не тут-то было -- она
оказалась запертой. Тогда он позвонил.
-- Кто это? -- послышался голос рядом с моим ухом.
Джаич оттеснил меня в сторону и заговорил в домофон:
-- Мы хотели бы осмотреть ваш фарфор. Скоро у моей жены день
рождения и...
-- Поднимите головы.
-- Что? -- не понял Джаич.
-- Поднимите головы. Оба.
Мы посмотрели вверх и обнаружили объектив видеокамеры,
закрепленной на стене дома.
-- Я вас никогда раньше не видел, -- констатировал голос. --
Бросьте в почтовый ящик адрес, по которому я смогу вас
проконтактировать. Я вам пришлю каталоги. Если вы действительно
чем-то заинтересуетесь, позвоните, мы обсудим. Что вы,
собственно, хотели бы приобрести?
-- Видите ли, моя жена собирает старинный русский фарфор...
Последовало молчание.
-- Хорошо, я вышлю каталог, -- наконец, проговорил голос.
-- Но мы в Берлине проездом, всего лишь один день...
-- Больше ничем не могу помочь. -- Переговорное устройство
отключилось.
Джаич выругался.
-- А ты говоришь "хакеры", -- возмущенно проговорил он.
Затем вытащил ручку, вырвал из блокнота лист бумаги и нацарапал
следующее:
"Меня интересует старинный русский фарфор. Постарайтесь на
разочаровать меня так, как это сделали антикварщики в Париже.
Лео Палермский."
Бросил записку в почтовый ящик, задрал башку, приветственно
помахал рукой невидимому Юрико и направился к автомобилю.